... как болит голова...
Как седеет в зрачочках!
Как урчит самолётно
младенчик тоски...
Мы - йо-йо из магнитов
для страхов-комочков,
что снимают друзья
и враги, как - носки...
Мы - подставки для "Нет".
Мы - перила для "Можешь!"
Мы - щипцы к рафинаду -
в гиенную пасть...
И, как солнечный свет,
нам въедаются в кожу
с чьих-то личных трагедий -
шесть трупиков астр...
Человечкина грусть,
и синячная школа,
изувеченность судеб,
свобода в пыли
так и липнут - внахлёст! -
к золотому подолу,
к отпечаткам на скулах
печатной земли...
Как мастика - к колготкам
бантового детства,
как "песец" - к "Мама, грустно -
хоть ёлку зажги"...
Пахнет супом из кухонь,
как ладаном лестниц,
по которым холодная вера мешки
с предподвальной мошкой,
с мишурой путеводной,
с петушиным вставальником
тащит в груди...
...а коты под луной -
как под паркой свободы,
как под панком свободы -
акулкины рты
разевают - по-рыбьи,
разевают - как зевы,
разевают - как девы
отрепья тепла...
И от крика их марсы
взрываются слева
от слезы...
(...а у нас всё
цела голова...)
Мы - настройщики зла.
Мы - надсмотрщики крови.
Мы - мешки в камышах
у мышиной норы.
Мышки вышли наружу
на рюшик хреновой
окантовки на блюдце
земли -
как нарыв,
голубой и лиловой
окантовки из школы
синяков с сединою,
сорной, как трава...
...человечкина грусть
неразрыво-помола,
в пузырьках кока-колы...
(болит голова...)
К золотому подолу -
иссученность судеб -
влажным носом щеночьим,
спинозенным лбом -
липнет! -
жвачкой - к кафешной щербатой посуде,
липнет! - к листьям осенним - чумным колобком.
Липнет! - к вялым подошвам
котов за фасадом.
Липнет! - зеленью лешей -
да к бронзовым львам...
Мы - надсмотрщики каш
в колыбелечке ада,
мы - настройщики бо...
...как болит голова...
Отруби её, друг -
поцелуем крылатым!
Отруби её, брат -
продаваньем в гарем...
Этот страшный закат -
в три гогено-карата,
этот лисий рассвет
в тициановский крем,
этот хмурый багрец от
"два на..." до "Двенадцать"...
(а рука - у виска.
Не с руки - баловать...)
... самый страшный Витт-пляс -
говорить-улыбаться,
когда так несмертельно
болит голова...
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук!
Звук понятный и знакомый,
Не пустой для сердца звук!
Это — звоны ледоходе
На торжественной реке,
Перекличка парохода
С пароходом вдалеке.
Это — древний Сфинкс, глядящий
Вслед медлительной волне,
Всадник бронзовый, летящий
На недвижном скакуне.
Наши страстные печали
Над таинственной Невой,
Как мы черный день встречали
Белой ночью огневой.
Что за пламенные дали
Открывала нам река!
Но не эти дни мы звали,
А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих
Кратковременный обман,
Прозревали дней грядущих
Сине-розовый туман.
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай нам руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость
Вдохновляла в те года?
Не твоя ли, Пушкин, радость
Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый
И родной для сердца звук —
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката
Уходя в ночную тьму,
С белой площади Сената
Тихо кланяюсь ему.
11 февраля 1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
