Шел снег. Зрачковый. Змейный. Жуткий снег.
Снег-скуло-чмок. Снег-жестко-щеко-сек.
Драже из хрупких бед для всех-всех-всех,
в чьих комнатах двуплотия - ни грамма...
Чьи зимы - это сам-себя-сплавляй
из стекловат, и ватты подливай...
Отрезанного солнца голова
мерещилась дворнягой в чайной раме.
И облаков, как бед - не сосчитать...
Дракон луны летит, как нищета,
и телевышка, словно Гюльчатай,
им заслонила нос - как покрывалом...
Косматый Ницше с палицей -" в степи" -
у недостроя - мертвенно сопит
о том, что бог гиганток-немезид
зарос пером вороны в карнавале...
Шел тихий снег:
папье-маше,
брелок,
очкастый панцирь,
саблеухий волк,
беззубый тигр,
туземец
и плевок
клубники в нашатырной терпкой пробке...
Стояли тачки в алом котелке,
где дом, широколобый, как лакей,
виском прижался к счастью в кулаке
у девочки, по-девичьи негромкой.
Шел смирный снег. Пришпиленный к курку
души, тугой - на сотни душ... Рагу
из рождества-не-в-рождество крикун-
щенок лакал в разрезанной канаве.
А где-то в небе снег-двойник борзел, -
второй, как воин-гоблин... И мамзель-
луна стелила мерзлую постель
улыбкам, словно солнышко, безглавым.
Шел ржавый снег. Зрачковый снег. Бежал
с земли на тучи. Тоненький кинжал
троллейбуса, облезлого бомжа,
троллистого седого нелюбима,
врастал в слезу на шее снега. Сны
подснежниками прятались в косых
костях лукошек. Фыркали носы
ветренков и любимых херувимов
злых мачех - Одноплотности-Пусты...
Хотелось тихим ноликом остыть
в расти-сугробе... Хмурились мосты.
Кулак девчушки гладил глазик правый
двери домишки-где-зима-зимей,
где лифт гостей глотает, словно змей,
и между чайных окон - мавзолей,
где снег в душе такой, что можно плавать...
Не сменить ли пластинку? Но родина снится опять.
Отираясь от нечего делать в вокзальном народе,
Жду своей электрички, поскольку намерен сажать
То ли яблоню, то ли крыжовник. Сентябрь на исходе.
Снится мне, что мне снится, как еду по длинной стране
Приспособить какую-то важную доску к сараю.
Перспектива из снов - сон во сне, сон во сне, сон во сне.
И курю в огороде на корточках, время теряю.
И по скверной дороге иду восвояси с шести
Узаконенных соток на жалобный крик электрички.
Вот ведь спички забыл, а вернешься - не будет пути,
И стучусь наобум, чтобы вынесли - как его - спички.
И чужая старуха выходит на низкий порог,
И моргает, и шамкает, будто она виновата,
Что в округе ненастье и нету проезжих дорог,
А в субботу в Покровском у клуба сцепились ребята,
В том, что я ошиваюсь на свете дурак дураком
На осеннем ветру с незажженной своей сигаретой,
Будто только она виновата и в том, и в другом,
И во всем остальном, и в несчастиях родины этой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.