.1.
Все умрут, а я останусь.
Это февральский, мокрый танец.
Серость, будничность и двуязычие,
но в общем - indifference (безразличие),
под музыку, которой не знакомы лады.
Подоконник играет таяние воды.
.2.
Это – вынужденная остановка на полдороге.
То ли цель неясна, то ли это ноги
устали идти. Иероглифа не разберешь.
Всё, что есть на бумаге – ложь.
В сером мире никто никого не хочет.
Кардиограмма повторяет почерк.
.3.
Я составлю себя из новых частей:
карбон и титан вместо костей,
сердце – мотор Camaro SS (Detroit);
и из музыки оставлю «Final Cut» Пинк Флойд.
Движение из пункта «А» в пункт «Б» в крови.
Движение ergo sum. Никакой любви.
.4.
И – никакого строительства. Никакой колоннады.
Только поедание губной помады
на жутком обледенелом причале,
где вдох неизбежнее, чем молчание.
Безадресность, зашедшая далеко,
и переваривается это – легко.
.5.
Обо всём хочется знать: « - Каково?».
Произнесённое слово мертво,
и этот убогий ответ: « - Так, ничё»,
раздражает, как мелом замаранное плечо.
В оригинальность никто не верил;
так познаёшь настоящий север.
.6.
С этим знанием становишься монстром.
Безразличным, обыденным насквозь, косным.
Рецептор не различает вкус.
Во мне прорастает моллюск.
Любое существование – тщета;
есть лишь механическое вращение винта.
.7.
Механика вызывает неприятие организма.
Поступательное движение - сродни онанизму,
но сладострастия не удовлетворит.
Не имеет значения, кто что говорит,
страшнее, чем оказаться в раю –
мимикрия тела, которую я пою.
.8.
Мимикрия хуже, чем спазм лица.
Лицемерию рыбы не видно конца.
Море – квинтэссенция плоскостей,
и с ним не сладишь набором снастей.
Ветер продолжает бить по кости –
сопротивление тела, которого не спасти.
.9.
Становишься жертвой всего водяного.
Это – вонючая карцинома;
рыбу съедает рак.
Зрачок искривляется в вопросительный знак,
в ненавистное всеми «Когда?».
И это останется с тобой навсегда.
.10.
Тёмная улица без фонарей
напоминает простор морей.
Метаморфозу в ихтиозавра.
Без влаги не наступает завтра.
Страдание раковины на берегу;
я больше без этого не могу.
.11.
Но от этого устаёшь и хочется лечь.
Так в корабле открывается течь,
а перед грешником разверзается ад.
Корабль есть зависимость от координат,
цель, возведенная в абсолют.
Давление меняется с курсом валют.
.12.
Давление меняется с хрустом банкнот.
Ради купюры надрываешь живот.
В цельном корпусе где-то есть брешь;
ты, скорее всего, то, что ты ешь.
На тарелке красуется фиш.
Чревоугодия не запретишь.
.13.
Теперь я хожу, задрав воротник,
но меня выдает плавник,
жабра, треугольник хвоста.
Теорема доказана, правда проста.
Свобода – способность к перемене мест.
Тишину нарушает всплеск.
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.
В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.
Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
