...померещилось... распижамилось... завертелось...
зацепилось о пятку - пододеяльный острый
риф...
По стенкам - мифы ли? сказки? ересь? -
побежали - и бледный ночник превратился в остров....
...поцелуй вырастает в дерево, сиротливо
запускающее в воздух, как будто когти -
в спину ветра морозного, - корни...
Сидят оливы
в разлетайках-ветвях, которым от глаз щекотно,
так щекотно! - от глаз, от мордочек, от гримасок,
от стук-стуков, лап-лапов, прилипов о шкурку шкурки
серебристых плодов...
... а воздух уколет глазки
о когтистые корни...
... а ветер уходит в дурку -
чтоб смириться с мыслью о том, что без почвы - живо,
чтоб заклеить спину рубашечно-жёстким хлопком...
Мимо дурки ходит звёздный патруль плешивый.
Мимо дурки ходят тучи в джинсе-заклёпках.
Распушают хвосты самолёты-пушинки - в рейсах
к баобабам тепла за сотней густых туманов.
Улетает утро костями маршруток греться
на песке мгновений, в чашках воды тюльпанной...
...есть Деревьев Остров в жёлтом домишке смятой, -
как луна - губами, души. И когда мир - мутный
от доверий-недо..., нам крутят на стенке ватной
невесомый, потусторонне-прозрачный мультик:
где растут деревья в воздухе, в коже ветра,
где олив мордашки-стражи хранят вкус кожи,
словно веру.
Но наглый мальчик за корни-ветки
надоедой-звоночком дёргает осторожно...
На фоне Афонского монастыря
потягивать кофе на жаркой веранде,
и не вопреки, и не благодаря,
и не по капризу и не по команде,
а так, заговаривая, говоря.
Куда повело... Не следить за собой.
Куда повело... Не подыскивать повод.
И тычется тучное (шмель или овод?),
украшено национальной резьбой,
создание и вылетает на холод.
Естественной лени живое тепло.
Истрёпанный номер журнала на пляже
Ты знаешь, что это такое. Число
ушедших на холод растёт, на чело
кладя отпечаток любви и пропажи,
и только они, и ещё кофейку.
И море, смотри, ни единой медузы.
За длинные ноги и чистые узы!
Нам каяться не в чем, отдай дураку
журнал, на кавказском базаре арбузы,
и те, по сравнению с ним на разрез —
белее крыла голодающей чайки.
Бессмысленна речь моя в противовес
глубоким речам записного всезнайки,
с Олимпа спорхнул он, я с дерева слез.
Я видел, укрывшись ветвями, тебя,
я слышал их шёпот и пение в кроне.
И долго молчал, погружённый в себя,
нам хватит борозд на господней ладони,
язык отпуская да сердце скрепя.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
