Я не откажусь снова прожить свою жизнь от начала до конца. Я только попрошу права, которым пользуются авторы: исправить во втором издании ошибки первого
Режиссёр выполнимой миссии впал в абсолютный бред:
выдумал не то Золушку, не то Крошечку в серебре -
она пробует спасти себя, любовь и огромный мир.
Хэппи-энд - невозможен, как сахар - из шаурмы.
Она трогает мир, как ребёнок годичный вертит в крови стекло.
Мир глядит в неё, как в стекло - стекло, уходящее в скол,
а на сколе - Ванга, Майя и Синдерелла...
... в небе лампочка догорела.
В сердце - лапочка в белых тапочках мельтешит.
В рёбрах - память адамов режут вовсю ножи,
как подкладку кармана, как яблоко в сердце блюдца...
Ничему уже не вернуться:
ничему - ни садам, опадающим, как с башки
сказуна седого - звёздочки-гребешки,
ни оливам, в масле суть растворившим мира...
Сквозь прозрачны дыры
её глаз уезжают, как от беды - в "Артек",
змей прозрачный, мягкий стадный австралопитек,
луновымяя мамонтша, шкура сырой пещеры...
У неё в кастрюле - мох, мошкара и черви.
У неё в руках - куриная слепота
бархатного оплатошенного крота.
У неё на запястье - прожилка с кленовой стали.
...как она устала!
Как она устала - вживаться в Пьерро и Ганса!..
Танцевать в чулане, в землю вжиматься в трансе,
кукловоду талдычить про сказочного Кто-Помнит,
голосом на терновник
натыкаться - и, выдирая шипы с мясцом,
всё равно повторять, что забыла бы всё-всё-всё -
и ожоги, и враки, и к раночкам - стекловату...
Только б - Он да кривая хата,
и дары волхвов, и тушки слепых волков...
И она ему непременно подарит кровь,
несмотря на спирт и страх, и зеркальный резус...
На железном кресле
полумесяца, на котором ваш Голливуд
размасштабный отстроен, где, брезгуя, мёд не пьют -
только слава в усишках сосульками застывает, -
она мается, как святая.
И является в гости, вместе с похмельем, в пять.
И ладошкой гладит летающую кровать.
По каменьям гадает на числа развала мира -
и решает колечко стырить.
... режиссёр отбирает камни, бросает в окна.
Прикрепляет ей к уху фальшивый лиловый локон.
Выставляет за двери. Вздыхает: "Пакеда, "брат"...
... Шарль и Ганс глубоко в казане от стыда горят,
на обрывках "Космо"...
...растрёпанная дурнушка
просыпается в вечных девках, как кот - в подушках.
Зажигает... - лампочка снова перегорела.
Золотая тучка стучится в окно, форельно
и манерно дёргая клочьями-плавниками...
На столе сияет (со среднего) лунный камень.
Старомодные сказки за подписью "Варя Мисси"
на полу лежат под крестищем:
"Г.Р.: нет смысла"...
До восхода успели одеться,
За едой второпях рассвело.
На крыльцо выносили Младенца,
Подавали Марии в седло.
И шагнул за ворота Иосиф,
Мимолетного взгляда не бросив
На глухое спросонок село.
Петухи отгорланили зорю,
Гарнизону вручили приказ.
И вошли в обреченную зону,
Облеченные сталью кирас.
Вифлеем пробуждался дворами,
И привычно младенцы орали,
Как и в прежние годы не раз.
Поначалу входили, робея,
Ковыряли копьем как-нибудь.
И бросалась, рыча, Ниобея,
Словно рысь, на железную грудь.
И, обрызганы соком соленым,
По ребячьим мозгам несмышленым
Пролагали отчетливый путь
Виноградари царского сада,
Трудолюбием поражены.
А Иосиф семейное стадо
Уводил по тропе тишины,
По дороге, петляющей круто,
Предъявляя агентам "Сохнута"
Долгожданную визу Жены.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
