Никогда не лишай человека или животное свободы, величайшего блага на земле. Не мешай никому греться на солнце, когда ему холодно, и прохлаждаться в тени, когда ему жарко
темнокожие звенья кожи
грузили в пирогу солнце.
близоруко щурились птицы.
близонебо рыдало солнце,
вырываясь из рук и лодки.
в огнедышащем горизонте
наливались кроваво дыры,
и птенцы там, в комочках тучек
и наветренной пенке цвета
трав, соломенных понарошку,
выпадали в залив - невинной
сединой божества природы...
темнокожие звенья кожи,
как краюху лепешки с жаром,
грызли солнце за плечи-пятки
и смеялись, почти как дети.
и не ведали, что их - десять
до сегодня, а завтра - девять,
после - восемь, а позже - меньше -
подставлять будут плечи-спины
под небесный овал землицы-
сыро-девицы, по-туземски
называющей жизнь (но имя -
суть не важно в других мирах...)
колченогие черви с медом
из воздушных цветов, и птицы
с виновато-ванильным взглядом,
и змеюшки с сердцами ду-ду-
дудками близоруко
распинали: то - солнце в звеньях,
то - сожженные солнцем звенья, -
то - завистливо,
то - с со-чувством
цвета жалости огорчелой...
я стою над заливом, грея
руки - в солнечных рваных пальцах,
душу - в водных сонливых бликах,
годы - в темных землистых кольцах.
темнокожую тень бросаю
на ладошку подкрады-ночи
и пытаюсь ошметки солнца
спрятать в лиф и впустить их в память -
в близорукую птичью память:
как чужие пра-предки, звонче
силой веры в тепло, чем теплый
и продрогший от неги ветер,
выпускали на волю солнце...
и садились в пирогу, зная,
что их завтра постигнет минус -
то - один, то - второй, то - третий...
а остался ли кто?
... по тени
пробегает блик солнца - пишет
иероглиф ночною тушью...
и пирога плывет на берег,
и пирога плывет - на память,
и пирога плывет - на звуки
перезвона пра-темных звеньев..
и загар на руках печет, как
ядовитое змейно масло...
близорукие птицы тают.
близонебые звезды пляшут.
беззаботные земли ноют,
словно раны - на полнолунье...
а пирога плывет, не видя,
кто за груз в ней сидит и дышит -
в четверть вдоха,
в пол-вдоха вдоха...
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
