каждое утро её проглатывала покалеченная рыбина
рыбий желудок наполнялся глазами и кофе
время подчинялось Ивану Петровичу Кулибину
и всегда строило план, чтоб кого-нибудь грохнуть.
она втыкала в уши рыбьи плавники -
черепаха в будке на берегу вызывала жалость
(рыбина была не против, а иногда очень рада)
плавники лёгким взмахом
вводили утреннюю дозу морфия
из песен её любимого барда
тогда она стабильно отключалась
и посылала вонзавшиеся глаза нахуй
глаза организованно выстраивались цепочкой,
ими двигала коллективная безопасность -
бесстрастное желание видеть её воочию,
чтобы завернуть во что-нибудь красное
по очереди зачать непорочно
и, отвернувшись, сказать на прощание: «ну, здравствуй»
каждое утро она проглатывала покалеченную рыбину
рыбина, наевшись кофе и никотина
всплывала брюхом вверх
Иван Петрович Кулибин,
одетый во всё синее, о чём-то беседовал с черепахой,
созерцая спины, спускавшиеся вниз
черепаха останавливала спины, расчёсывала рыбий мех.
глаза отливали пунцовыми каплями страха
глаза были не у всех
стрелки часов выползали из-под кулис
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
