И встать я не встаю,и спать не спится...
И так проходит ночь,и утро настает,
Все говорят: "Весна..."А дождь не устает -
Все продолжает литься! -
И я с тоской смотрю,как он
идет...
Аривара Нарихира
охотник за слезами
выжимает
из сиськи тучи
ливень
и
сквозь марлю
процеживает –
в древние сосуды
приречных глин
и глин в кубах бетонных.
охотник знает –
он прожил так долго,
что знает всё:
распустятся фиалки
в сосудах
и запахнут
зло и сыро,
забьются в стенки,
с просьбой
запахнуть их
халатом
из китайских тяжких
истин
о том, что всякий день
уходят воды,
о том,
что твердь и небо –
разделимы,
но делают
одно и то же,
то есть,
они – одно,
и плакать – ни к чему…
….подстреленная белка ночи
жёлудь,
как сердце,
держит лапками,
в кровавых
рассветных нитях.
раненая лошадь
утра
роняет солнце,
на котором,
как на седле,
лежит лепилец глины…
растерзанная львица дня
охоту
на антилопу вечера
отринет,
но антилопа бросится
к ущелью
ночных опасных звуков
сдуру, словно
старуха –
в молоко – омолодиться…
но все картины разрезает дождь.
но все картины
перехода ночи
в бессмертный день,
и умиранья солнца
стирает дождь,
процеженный сквозь марлю
в сосуды древних
новых человечков.
охотник знает:
этот дождь застрянет
в огромных мышеловках глаз,
закрытых
наполовину:
так, что видно красный
оттенок
и бессилие фиалок –
платочных,
целлюлозных,
понарошных
утешников-
утешниц…
…встать?..
…не встать?..
не спится…
дождь…
с котомкой,
словно нищий,
бредёт сквозь марлю
сдавленных мгновений,
часов и дней,
пропахших
звёздным соком,
полынью
и слезами
ослеплённых,
швыряющими камни в слабость,
влажно
стекающую с призраков- сосудов
любви,
пути,
страдания,
песка….
и дождь идёт…
в закрытых мышеловках
прозрачных глаз…
растерянный любимый
даёт цветок любимой,
чтобы гномы
спокойствия
по лестнице цветочной
вскарабкались
на уголок подушки
и врачевали:
белку,
лошадь,
львицу,
а главное –
любимых, что платками
фиалковыми
дребезжат от стука
по стёклам – капель…
глупенький охотник,
что сделаешь им?
сдайся!
…всякий день
уходят воды
в лабиринты тверди,
уходят воды
в пустоцветья неба,
уходят воды
в невесомость глины, –
и мы растём
из этих ушлых вод.
растём – и таем,
видя неделимость
земли и неба,
плача безоружно
и гладя ливень
горький
по изгибам
груди и горла –
нежно и дворуко,
с улыбкой –
белкам,
солнцу,
глине,
нам,
пропащим,
растворившимся
в капкане
четырёхглазом…
сцеживая с тучи
последний мёд –
янтарный мёд потопа,
смеётся он,
охотник за слезами.
он сыт.
и мы –
одно.
"Глория" - по-русски - значит "Слава",-
Это вам запомнится легко.
Шёл корабль, своим названьем гордый,
Океан стараясь превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лощадей топталась день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.
Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.
И сперва казалось - плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и всё. А всё-таки мне жаль их -
Рыжих, не увидевших земли.
1950
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
