Я знаю! – счастье – есть!
Оно не в райских фигах,
не в улье горных пчёл, не в волшебстве Данай,
дающих плоть свою, как сорок тысяч рыбок
желальных – одному…
До дна, до дна, до дна!...
Сиреневый дымок крадётся над скворечней –
кормушницей стола, где пенная княжна
податливо шипит и подставляет плечи
под ласку дерзких губ…
….и вот уже дрожат
империя Здрав-Смысл и остров Пуританин,
и отливает жизнь щедрот по всем кустам…
И где-то за спиной, у стойки, две Татьяны
льют письмами любви пивасик на плацдарм
дев солода и зла,
матрон пурги и хмеля…
– Прелестные войска!
Их только – брать и брать…
Ну что, ещё по… три?
За Эверест недели!
За музу!
За печаль!
За Шиву!
–?
–Шива, брат,
в шесть рук – шесть литров, и
шесть Ганг широко…водных
одним глотком бы – ух!
Как в молодости!
Да…
Сиреневый дымок
в задумчивых животных
меняется –
как сны,
сопивники,
сорта,
среда,
шатры,
ветра,
каких-то Мэри попы…
Но – пенная княжна на Эверест недель
восходит, словно дух раскованной свободы,
целующей ребят в височную метель…
И съедены давно все сорок тысяч рыбок,
и сношены портки, и бабам – сорок зим…
Но пятница – свята! – до первых хриплых скрипок
метлою – об асфальт,
до взбалмошной грозы
трамвайных диадем – о провода…
Трамваи
печальны, как хорьки, сжимающие кур-
торговок.
Ну их к!..
…кальмарик-Шопенгауэр.
С котом на букву Ш играет Эпикур.
Стремится Вавилон в заоблачные дамки.
Болтается про ту, с веснушками, в купе,
сто тысяч лет назад…
Не хочется – в Итаку,
стоящую, как лось, на гречневой крупе!
(А гречка – дефицит…
Как греческие боги.
Как побежденье гидр, и город золотой…)
Ну что, ещё по … два?
Да, знаю.
Слишком много…
Уже свистит карман, как дудик-козодой –
всё высвистел, поди…
Пора к жене.
В Голгофье.
На выселки.
Пешком.
Поджав слезу и хвост.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
