она никогда не видела свет, полагая, что ночь – это тот же день
что на небе россыпи чёрной икры
тем самым до безумия искривляя траекторию своего падения
когда на нерест выплывала луна,
выселяя звёзды из созвездий, как диссидентов из страны,
сны становились мирными военнопленными
которых искусно вычищали горящие окна из зубов сатаны
тогда она приклеивала крестом на стёкла ленты бумаги –
луна откладывала икру, взрывная волна мешала быть рыбой
из икринок вылуплялись недоношенные лаги
куда возвращаться она совершенно забыла.
рыбак закидывал удочку, поплавок тонул
аварийка вырабатывала кусочки белого
из мрака важно выползал полосатый манул
и насквозь прожигал трассирующими пулями лунное тело
Обычно мне хватает трёх ударов.
Второй всегда по пальцу, бляха-муха,
а первый и последний по гвоздю.
Я знаю жизнь. Теперь ему висеть
на этой даче до скончанья века,
коробиться от сырости, желтеть
от солнечных лучей и через год,
просроченному, сделаться причиной
неоднократных недоразумений,
смешных или печальных, с водевильным
оттенком.
Снять к чертям — и на растопку!
Но у кого поднимется рука?
А старое приспособленье для
учёта дней себя ещё покажет
и время уместит на острие
мгновения.
Какой-то здешний внук,
в летах, небритый, с сухостью во рту,
в каком-нибудь две тысячи весёлом
году придёт со спутницей в музей
(для галочки, Европа, как-никак).
Я знаю жизнь: музей с похмелья — мука,
осмотр шедевров через не могу.
И вдруг он замечает, бляха-муха,
охотников. Тех самых. На снегу.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
