...я знаю, что - не принято просить!
Тссс-тсссс...
И - вот. Иду. Почти. Приятно...
Мой шаг, как надоеда-муэдзин,
тревожит стон славянок, из парадных
прощающих дорогу в дом, где их
не ждут родные трубы или трупы...
Хвостится небо стайкой голубих.
Нацелена скамейка, словно рупор
движения, застывшего в себе, -
на дом глухих, в котором спят вполуха...
Заря лимонно-восковой щербет
вливает в темя набалконных пугал -
футболок и повешенных.
Светла
прохлада губ врача дежурной "скорой"...
Рисует пяткой контур дня метла.
В запой выводят к солнцу свои корни
бетонные поля для битв детей.
Коленкой пахнет
(а тоской - не пахнет)...
... старухи на обмылки площадей
выносят, как последнюю рубаху,
сор из избы, в которой им - ковер
под дверью, и гостинчики-лекарства...
Трамвай летит, как дядька-Черномор,
и люди в бороде, кроваво-красной,
запутавшись тараньково, молчат.
Лишь чьи-то анны-горести кулоном
под воротом варнякают. И чад
Помпеи из чадры одеколонной
выглядывает мерзко.
...шарк-шарк-шарк...
Раздутый шарик - под раздетым дубом...
Течет вода под мой лежачий шаг.
Булыжник теплый разминает губы
на саксофоне сдавленных следов
видавших солнце - в месиве из жилок
и сала злобных цельсиев...
...светло.
Скамейка, как наточенное шило,
нацелена на бег стоящих пней.
Гнездится небо на полете мухи....
И я стою - в бараковой толпе,
как нищенка, прося:
"Подай мне руку"...
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
