… под ногами - варенье из крыш.
По бокам - листьелапы-сновыды…
Прижимаешься к ветру. Глядишь,
как в коробках внизу Геспериды,
словно яблоки, прелых людей
то растят, то кусают за корень…
Хорохорится косточкой день
в переполненном комьями горле.
И впиваются косточке в рот
осы осени, требуя сдаться.
И каштанчик, как видишь, вот-вот,
как дракоша, покинет свой панцирь.
И отручится лист от локтей
ненадежных деревьев, как возраст…
И горы невидимка-лакей
по-заправски сойдет-отречется
от какого-то замка.
Зажав
грустеносца секиру в лампаде
на душе износившейся, в шар
превращаешься
и листопаду
подставляешь ладошку.
Внизу
хитро щурятся шпили.
Каретой
подставляет под шарик слезу
кучер - каменный-каменный ветер...
2
… неприрученный деревом лист
тянет падать в острог краснокожих…
Состорожничал ветер-таксист:
натянул густой воздух, как вожжи, -
между ними все вдрызг на мази,
на липучках, как сучья - на липах…
О, расстрелье мое, тормози! -
на рюмашечку длинной смолыбы,
у колыбы, где носят стволы
пули воздуха раненным жизнью,
и столы-облака развели,
как мосты, вокруг плоти осклизлой
недогретого солнца,
и в ряд -
как грачата -
на крышах набито:
"Я уже не хочу умирать!
Мне дадут запасные копыта!" -
на ножах тесто хмеля мешать,
отдаваться речным январятам,
танцевать в золотых камышах,
задыхаться в висках винограда,
прижиматься к лодыжкам земли,
на которых - браслеты из нежных
и случайных,
и чувственно злить
земляник прикладбищенских свежесть…
В мясорубящей полости рта,
проклинавшего пляску в рубашке,
невердаев железных орда
мотыльковыми крыльями машет
на мечи заосененных банд
отмирания сменщиков веры…
Краснокожие вихри рябят
на тропинке в влюбленковых перьях.
Под лисенково-теплый закат,
на подсолнечном маслице вида
с высоты, от сражений косят
ветряки из зол-бед-и-корытец.
И в шкатулке из яблочных крыш
и небесно-лилового платья,
как прирученный лист, ты дрожишь,
постигая, что можно - не падать...
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса?
Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве.
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве?
"Проплывают облака, проплывают облака и гаснут..." -
это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.
Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи,
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.
"Проплывают облака..." - это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все - биение, все - дрожание голосов.
Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит,
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью...
"Проплывают облака..." - это дети поют обо всем.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?
Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей.
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.
Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.
1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
