Пока на улице смывает с фасадов краску кто-то в сером,
пока в полях душа живая давно смешалась с тьмой и серой,
под стол забившись, я рисую и осторожно выживаю,
я должен обмануть косую тем, что судьба моя кривая
неподотчетна Киндзабуро и не грешит под взором Абэ,
я конгруэнтен ночи бурой и нож затачиваю дабы
пообстрогать излишки кистей и растопырившихся ножек,
укрыться потеснее в листья, что тоже пообрезал ножик
во времена, когда гуляли. О, фильдеперсовые клёны!
Настали новые хиляли и растворимые бульоны.
Но, главное, стекают с крыши сплошные толщи водопадов,
в подвалах утонули мыши, и плыть по улицам бы надо,
да только мало кто способен из-под стола пустить кораблик,
и мой рисунок неудобен, в нем выживают я и зяблик.
В сырой наркологической тюрьме, куда меня за глюки упекли, мимо ребят, столпившихся во тьме, дерюгу на каталке провезли два ангела — Серега и Андрей, — не оглянувшись, типа все в делах, в задроченных, но белых оперениях со штемпелями на крылах.
Из-под дерюги — пара белых ног, и синим-синим надпись на одной была: как мало пройдено дорог... И только шрам кислотный на другой ноге — все в непонятках, как всегда: что на второй написано ноге? В окне горела синяя звезда, в печальном зарешеченном окне.
Стоял вопрос, как говорят, ребром и заострялся пару-тройку раз. Единственный-один на весь дурдом я знал на память продолженья фраз, но я молчал, скрывался и таил, и осторожно на сердце берег — что человек на небо уносил и вообще — что значит человек.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
