Перманентно свищет ветер, рвутся птицы и немеют,
я один на целом свете вырезаю им камеи,
запершись в сундук железный от смертельных ураганов,
специально чтобы тесно, специально чтобы странно
и почти необъяснимо… (ни от гула, ни от ветра,
ни от жесткой Хиросимы – в этом мой сундук не петрит,
он осуществляет схиму от людей и их подобий,
чтобы проходили мимо). Будто бы пустыня Гоби…
Мой сардоникс пятислойный от резца дрожит и стонет,
словно взмахивает Дойна на распахнутом балконе
белоснежными руками как лебяжьими крылами,
и багровыми верхами небеса над облаками
проявляют образ божий… (только птицы внемлют богу!
только каменные дрожи от мольбы моей убогой
в постоянном заточенье превращаются в камеи,
ощутив предназначенье). Камни плачут и немеют…
На перевернутый ящик
Села худая, как спица,
Дылда-девица,
Рядом - плечистый приказчик.
Говорят, говорят...
В глазах - пламень и яд,-
Вот-вот
Она в него зонтик воткнет,
А он ее схватит за тощую ногу
И, придя окончательно в раж,
Забросит ее на гараж -
Через дорогу...
Слава богу!
Все злые слова откипели,-
Заструились тихие трели...
Он ее взял,
Как хрупкий бокал,
Деловито за шею,
Она повернула к злодею
Свой щучий овал:
Три минуты ее он лобзал
Так, что камни под ящиком томно хрустели.
Потом они яблоко ели:
Он куснет, а после она,-
Потому что весна.
<1932>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
