А помнишь свист, раздавшийся в начале?
Мир полон был священной тишиной,
на пепелище угли догорали
в преддверии грядущих паранойй.
Мне нравилось неправильное время,
йотированный ужас падежа
и пахнущее семечками семя,
которое вонзалося, дрожа,
в тщету пастпубертатного изюма
шпигованной рассыпчатой халвы.
Наверное, позвать пытались Юма
пресечь интоксикации молвы
цианистым молчанием пароля,
замотанного в летнее кашне,
хиазм диминуэндо и бемоля
созрел в метаболической квашне
и произвел фунебре патефона,
сломавшего расчисленный завод –
печальный дым прощального шифона
протек вдоль потускневших катафот.
В том неглиже сознания и воли,
как на меже, где чванились ужи,
раздался свист, и наши вакуоли
по тесным клеткам начали кружить.
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
