она мечтала выйти в свет,
в такой слепящий, непрозрачный, где много зрителей
а на балет билетов нет
сказала ей кассирша – видите ли
кроме вас тут есть кому блистать, я убедительна?
конечно да, я не звезда, я, более того, уже не та
на мне чужой прикид и туфли
на мне халат, кальсоны, галстук белый
меня никто не узнаёт, сказали нет лица
нет имени, афиши стухли,
и что нам на твоей премьере делать
но как же, столько света, столько рамп,
так первозданно музыка играет
под сценой плавает живой зеркальный карп
с табличкой «чистим, потрошим бесплатно»
а за кулисами в собачьем жутком лае
я слышу смех, я вижу снег искусственный и ватный.
ну что ж, кассирша улыбнулась неумело
пройдите, завтра кастинг в шесть утра
там вроде оставалась роль Отелло
мужская, но можно и Отеллия
я думаю, не слишком вы стара
и галстук вам к лицу, хотя и белый.
Треш - это не значит, что совсем нехорошо, мне кажется само понятие треш уже даёт новое направление в моей графомании, это удивляет и радует одновременно и я даже чувствую, что это то, что мне сейчас крайне необходимо.
Спасибо Вам, Сара, Вы меня приятно удивили, что читаете мои мутные текстики и подали отличную идею. Приходите почаще.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.