Посвящается безымянным солдатам, лежащим в кибуцах
Знающий поймет.
Июль, жара, летают мухи
Гоняя странный аромат,
Садятся на лицо и брюки
Давно уж спящих здесь солдат
2.а вот вчера. Мы вместе пили
За рейды, поднимая тост
И сигаретами чадили
Петрухи задымляя пост
3.он все ругался, так, и этак
Мол, сдохну я от сигарет
Как видно ошибался парень
Петруха спит его уж нет
4.остался я с Серёгой старшим
Вон вижу, ищет руку он
Побегали сегодня славно
И не запачкали пагон
5.глаза работают исправно.
Но я не слышу не хрена
Но, слава богу, жив остался
И мной займутся доктора
6.я плакал и смеялся разом
То чувства выходили в свет
Контузия, две дырки в теле
На дембель праздничный букет.
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
