От себя не сбежишь – в барбарисовых пальцах боли
поперхнёшься соломкой, подстеленной под разломы, -
притворяясь монголом, ступившим на звёздный полюс,
набивая истомой тела души оскому.
Словно Карлсон, пропеллер целя на цели нищих,
словно женщина вправду, нежа-кляня товарок,
ты в себя сиганёшь, будто в Сену – протёкшей крышей,
и очнёшься в себе, как в сене – чумной огарок.
И сплетёшь из себя бумажных цветов гирлянду.
И задушишь подушкой писк волчий и пифий Майя…
И платком промокнёшь улыбку, как водкой – ландыш,
когда ближнему скажешь: «Слышишь? Я умираю –
от того, что город – чёрный, что ухо Бима,
от того, что блуждаешь, бьёшься – а мельник: «Глухо»…
Здесь сбивают людей, как махорки кровавый бивень.
Здесь ковчеги бросаются в мойку, а в мойке – сухо…
Леворукие ангелы крестятся мелко – снегом
из предплечья лета, летящего к птицам диким…
Барабаны будильников бьют, объявляя сектор
Невезения: густ крокодил. Не берёт мотыга
чешую не-встречаний, зияющих алой пастью.
Всё копаешь, копаешь… - Колодец. А клада – фига.
Нарывают часы. Опадает с мизинца пластырь
из терпилы-терпения. Колется ежевика
на подкладке ежовых варежек дяди Возраст.
Муми-тролль и Снусмумрик ходули глодают в гроте…
От себя не сбежишь, как от мухи, калеки, тоста:
то – Париж, то – три буквы. То – курица, то – работа»…
Говоришь: «Умираю». Тебе – про исчадья Африк.
Говоришь: «Заедает….» - Смеются. Суют закуску.
Не уходит, а «делает дело» всенощно маврик.
Сосёт пазуху камушек-кот на цепи тунгусской:
то – направо, то – влево… То – сон из руки, то – песню
из резиновой дудочки. То – иллионский бонус –
предвкушение радости, что – по-собачьи вместе,
и ступаешь какой-то Белкой на звёздный полюс –
и…. становишься спутником боли своей. И светишь,
как луна в Вальпургиеву ночь, что длиннее года…
Говоришь: «Умираю».
Тебе наливают ветер.
Нарезают плотву.
Прощаются.
И уходят.
Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.
Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться, -
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут гранёные ноги стола.
Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счётчик не завертится наоборот,
Не умрёт телефон, не засветится плёнка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдёт.
Будь владыкою их, не отдай им себя на закланье,
Будь всегда справедливым, бесстрастным хозяином их:
Тот, кто жил для вещей, - всё теряет с последним дыханьем,
Тот, кто жил для людей, - после смерти живёт средь живых.
1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
