До последнего вшивого ангела
Докричусь, хоть и без головы.
Напою их смородиной пряною –
Пусть летают у лампы. Увы,
Обгорают прозрачные пёрышки,
Угольками спускаются ниц
Эти агнцы до самого донышка –
Вырастают крюками божниц.
Подмести бы золу – да за грани бы
Отнести и оставить лежать,
Не со зла, а за блАгие помыслы,
Что на деле – гниенье и ржа.
И взрастить молодых и безбашенных,
И пустить бороздить небеса.
А в садах, тыщу раз перелаженных,
Углядеть, как растут чудеса.
***
И ушли они, Солнцем палимы,
повторяя: - Суди его Бог.
Были им безразмерно любимы,
но не чувствовали без голов.
***
А над ними сияют пространства,
И поверх безголовости плеч
Дух пластается то ль гегельянства,
То ли непостоянства сиречь.
Усвистал неосиянный ветер
На вершину огромной горы,
Где клешнями рачище отметил
Пограничье прошедшей поры.
А с горы расстилается небо
Самобранкой на долы и степь,
И узришь те места, где и не был,
И не будешь, но дашься мечте
Журавлём в бесполезные руки
И подальше – от едкой молвы
Через боль и жестокие муки
Побредёшь… без дурной головы.
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
