Но твердо знаю: омертвелый дух никаких форм не создает; работы в области форм бесплодны; «Опыты» Брюсова, в кавычках и без кавычек, — каталог различных способов любви — без любви
Промчались навсегда те времена златые,
Когда под скипетром великия жены
Венчалась славою счастливая Россия,
Цветя под кровом тишины!
/А.С.Пушкин. Воспоминания в Царском селе/
Плывут по небу облака,
Белее ваты у медички,
Плывёт по озеру рука,
Блестит, как спинка у плотвички.
Плывут безбедно мысли тех,
Кто думать о людЯх посажен,
Но мысли – тащатся утех
У тех, кто бюрократно важен.
Плывут дорогою мосты,
По бездорожью – чей-то трактор.
Плывут они.
Плывёшь и ты…
И лишь безумствует редактор:
-Проклятый ноут, на селе
Не ловит сеть, возьми да тресни!
Мне, наркоману, на игле,
Чем больше слов, тем бессловесней
Хотелось видеть тех писак,
Что отдают на корректуру
Свои «докУменты в штанах».
Не доросли высот культуры!
Село – оно хоть кондовО,
Но изначально и прэлэстно.
Оно сермяжно и… тово…
Ну, объясненья неуместны…
***
Село теперь уже не то:
Не то деревня, то ли хутор.
Дома раздеты и разуты,
И на приступочке пальто
Сто раз дождями перемыто,
Блестит исподним сквозь дыру,
В подштанниках тепло херУ,
И чем-то банечка укрыта –
Сырым невзрачным бельецом.
Слепые окна пляшут Витта,
Труба сипит от гайморита
У дома смятого лицом.
Не то село теперь… не то…
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
