Блажить похоже - мешки ворочить.
Пора на ужин. Темнеет. К ночи?... /Януш Мати/
Темнеет - к ночи. Брожу в ночнушке,
По корвалолу все миокарды!
Мне снова снятся Мати и Пушкин:
Стихи читают, играют в карты.
На деньги, женщин, судьбу и ластик.
Пьют квас иллюзий глотками споров.
(Короче даже во сне ни ласки,
Ни лимонаду, ни уговоров).
Я к ним подсяду (во сне-то можно)
мол, как там дактиль и амфибрахий?
Они ответят:"Пиши двухсложным!
И не фиг шляться в метро в рубахе!"
Тут из туннеля,с мигалкой - Башкин
(Какой-то грустный, худеет что-то),
А с ним хористы с большой рубашкой
(Опять увозят меня с почетом).
Сны о великих...не вру ни разу!
Уж лучше б снился сандальный мачо,
Ведь от правдивых таких рассказов
мой психиатр в экстазе плачет...
***
Во снах лелеющий дух беспечен,
И в них совсем не бывает буден,
Вслух заклинанье читает вечер,
И бродит в тёмных аллеях Бунин,
Фонарь танцует, мгновенье вечно,
Как Блок, - порывисто и плечисто.
И лишь в объятиях первых встречных
Заплачет Сольвейг светло и чисто
Над падшим ангелом или павшим.
А небо звездным слепит подбоем...
Давай проснемся на Патриарших,
И купим масла? Трамваи ходят?
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
