Твой лучший страшный сон, не к ночи будь помянут,
Не к ночи бормотать заветные слова
И палочкой махать: пусть предо мной предстанут
Топырь и нетопырь!- колдунство и волшба.
Твоя рука легка, взмахнет – явились оба,
По комнате снуют, сшибая все подряд,
И уж на рукаве холщовой серой робы
Топырь и нетопырь, нахохлившись, сидят.
Срываются с плеча, и полетят над крышей
За тридевять земель в полночную страну,
И звук их голосов тебе лишь будет слышен,
И скроют тени их и Солнце, и Луну,
Прорвутся к небесам сквозь облачную сетку,
Коснутся сонных звезд стальные веера....
....И ночь стучит в окно тяжелой мокрой веткой,
И тяжек твой кошмар до самого утра....
Да, верно: Сегодня ночью здесь кружили Нетопыри, в окно влетели; Я шляпой начал в них кидать; Один пронесся мимо света, И я, швырнув в него, попал В светильню и при этом вниз По всем проехался ступеням.
Понравиось
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Облетали дворовые вязы,
длился проливня шепот бессвязный,
месяц плавал по лужам, рябя,
и созвездья сочились, как язвы,
августейший ландшафт серебря.
И в таком алматинском пейзаже
шел я к дому от кореша Саши,
бередя в юниорской душе
жажду быть не умнее, но старше,
и взрослее казаться уже.
Хоть и был я подростком, который
увлекался Кораном и Торой
(мама – Гуля, но папа – еврей),
я дружил со спиртной стеклотарой
и травой конопляных кровей.
В общем, шел я к себе торопливо,
потребляя чимкентское пиво,
тлел окурок, меж пальцев дрожа,
как внезапно – о, дивное диво! –
под ногами увидел ежа.
Семенивший к фонарному свету,
как он вляпался в непогодь эту,
из каких занесло палестин?
Ничего не осталось поэту,
как с собою его понести.
Ливни лили и парки редели,
но в субботу четвертой недели
мой иглавный, игливый мой друг
не на шутку в иглушечном теле
обнаружил летальный недуг.
Беспокойный, прекрасный и кроткий,
обитатель картонной коробки,
неподвижные лапки в траве –
кто мне скажет, зачем столь короткий
срок земной был отпущен тебе?
Хлеб не тронут, вода не испита,
то есть, песня последняя спета;
шелестит календарь, не дожит.
Такова неизбежная смета,
по которой и мне надлежит.
Ах ты, ежик, иголка к иголке,
не понять ни тебе, ни Ерболке
почему, непогоду трубя,
воздух сумерек, гулкий и колкий,
неживым обнаружил тебя.
Отчего, не ответит никто нам,
все мы – ежики в мире картонном,
электрическом и электронном,
краткосрочное племя ничьё.
Вопреки и Коранам, и Торам,
мы сгнием неглубоким по норам,
а не в небо уйдем, за которым,
нет в помине ни бога, ни чё…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.