Не планирую я гениальных открытий,
Вы, читатели, строго с меня не взыщите,
Что науками точными слабо владею,
Эй! Ученые, где вы? Ловите идею.
Вот смотрю на знакомую с детства таблицу -
Может быть, и с людьми может так получиться?
Менделеев простит, если что-то нарушив,
Разложу по рядам, как по полочкам, души.
Скажем, в клеточках вместо простых элементов,
Просто люди. Есть множество общих моментов
Между свойствами тех, что таблица итожит,
И людьми, что натурой на них так похожи.
О, какое коварство вложила природа
В легковесно-прозрачную суть водорода!
Вот такой незаметненько вроде живет,
Не понравится что-то, взорвется – убьет.
Облеченная властью сидит на приеме,
Выдает то, что думает в полном объеме,
Никого из народа не видит в упор,
Рот откроет – держись! Не характер, а хлор.
Безразличен, тяжел, он и вял, и ленив,
Все ему пополам – позитив, негатив,
Его место в таблице - инертный xenon,
Про таких говорят: "толстокожий, как слон".
Или взять, например, основные металлы -
Хороши, да связаться спешат, с чем попало,
Так же и у людей - кто на "подвиги" падок,
В результате, увы, "выпадает в осадок".
Только золото гордое дышит свободно,
Грязь не липнет к нему – ведь оно благородно.
Благородными, правда, земля небогата,
На вес золота ценятся эти ребята.
И, казалось бы, всё - все ячейки забиты,
Но рождаются те, что еще не открыты,
Для таких жизнь - вспышка, и смерть – не преграда,
Ведь у гения краток период распада.
----------------------------------------------
Есть из правил сухих исключенье одно,
И законам таблиц неподвластно оно:
Если только любовь запоёт серенаду,
"Элемент" на глазах выпадает из ряда…
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
