Ну, сколько можно – таможня и остановка?
В смятеньи ложном соседи, трусы, тусовка.
Жара и снега нету, граница прочно
Сковала тучи грубо: темно и сочно.
И снов страницы бешеный пограничник
Не просто комкал – на полосы рвал (опричник!)
Хватал и комкал, с хрустом бумага – в клочья,
Такие нынче нравы бездушной ночью.
– Очки снимите, леди.
– Уже снимаю!
Улыбка, дядя. Снимок, пожалуй, к маю,
Не ждите раньше, фотограф – не ксерокс скорый,
Искусство – это как белый в грибную пору,
Как антитеза в мире прямом и ясном,
Как вы и люди, как льдистый торос и пламень,
Как стих внезапный, вызванный недосыпом…
– Довольно, дама!
В поле ничем укрытом
Стою и птица вьюги крылом наотмашь:
– Не любят люди стихов и поэтов тоже.
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
