Истомилась весна, не блестит ненарочной слезою,
Не сверкает алмазом без Солнца, ручьём не мурчит
И зелёное платье фривольного в целом покроя
Средь нестиранных грязных снегов надевать не спешит.
Ненадёжны погоды, по-девичьи – память ни к чёрту:
То метель, то до неба – протянутой хватит руки,
И стесненье в груди жалко квакает страшненькой мордой,
Превращаться в принцессу не будут мои прусаки.
Затаилась весна под отвалами мрамора, снега
Хоть засыпься по самое нежное и не балуй.
Проводами провисшими стонет размокшая дека –
Менестрель инструмент подвигает поближе к теплу.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
