Износились подошвы и ноги промокли,
И кощунственно ворон прокаркал в кустах,
Я - гороховый шут из соседней эпохи,
В колпаке набекрень и широких штанах.
Я - гороховый шут, награждённый бессмертьем,
Выхожу прогуляться в дождливую ночь,
И не видят меня, ни собаки, ни черти...
Ни на что не влияю, не в силах помочь.
Только к детям во сне прихожу иногда я,
В колпаке набекрень и широких штанах.
И смеются тогда они, взрослых пугая,
Взрослым лишь бы придумать какой-нибудь страх...
Ясным днём проживаю на полке в блокноте,
Среди разных - порою сумбурных - стихов,
Иногда музыканты кладут их на ноты,
Но меня там из них не заметил никто...
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
