Вы не знали? Знали вы ли, что по вые локон ляжет,
Зазмеится гладким шёлком, кожи бархат оттеняя?
Вы слыхали, как негромко и на грани слуха звонко
Колокольчик серебристо вздрогнет и серьгой качнётся?
Посмотри же, это пряжа пухлым стогом прикрывает
Ту, что вызывает… Хьюстон… или чувства вызывает.
О, зови, зови и смейся, твой дельфиний звонкий хохот
Не оставит равнодушным ни меня, ни тех, кто рядом.
Будь забавным апельсином, заводным и полным сока,
Не давай скучать и плакать, вызывай в пустыне бурю,
Бурю чувств. Каких? Не знаю, то ли нежных, то ли жёстких
Или даже раздраженья. Не оставь лишь безучастным,
Хмурым, грустным и печальным, нам печали не помогут.
Есть в природе эти чуды – девы с влажными глазами,
Как у серны или… белки. Или даже оленёнка.
А под костью черепною там шумелки и гляделки,
И ещё такие страсти, но беззлобные… почти что…
Ураганы нервно курят где-то за бугром в сторонке –
Не сравнятся с ней по силе и внезапности прихода.
Всё в округе расцветает и приходит в возбужденье.
Смех и радость, нет – унынью, да – безумному веселью.
Словно плазма, ярко светит и быстра, как мысль, как вспышка.
И сама не понимает, что творит с людьми и миром –
Эта милая колдунья. Взгляд. Улыбка. Всё в движеньи.
Имяреку, тебе, - потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, - от меня, анонима,
как по тем же делам - потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей -
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
