Вы не знали? Знали вы ли, что по вые локон ляжет,
Зазмеится гладким шёлком, кожи бархат оттеняя?
Вы слыхали, как негромко и на грани слуха звонко
Колокольчик серебристо вздрогнет и серьгой качнётся?
Посмотри же, это пряжа пухлым стогом прикрывает
Ту, что вызывает… Хьюстон… или чувства вызывает.
О, зови, зови и смейся, твой дельфиний звонкий хохот
Не оставит равнодушным ни меня, ни тех, кто рядом.
Будь забавным апельсином, заводным и полным сока,
Не давай скучать и плакать, вызывай в пустыне бурю,
Бурю чувств. Каких? Не знаю, то ли нежных, то ли жёстких
Или даже раздраженья. Не оставь лишь безучастным,
Хмурым, грустным и печальным, нам печали не помогут.
Есть в природе эти чуды – девы с влажными глазами,
Как у серны или… белки. Или даже оленёнка.
А под костью черепною там шумелки и гляделки,
И ещё такие страсти, но беззлобные… почти что…
Ураганы нервно курят где-то за бугром в сторонке –
Не сравнятся с ней по силе и внезапности прихода.
Всё в округе расцветает и приходит в возбужденье.
Смех и радость, нет – унынью, да – безумному веселью.
Словно плазма, ярко светит и быстра, как мысль, как вспышка.
И сама не понимает, что творит с людьми и миром –
Эта милая колдунья. Взгляд. Улыбка. Всё в движеньи.
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
