Видно, этот бастион мне не взять –
вся моя добролетучая* рать
пред её глухонемой обороной
зело пьяная осадой бессонной,
уж не белой, а прозрачной вороной
рвано каркнула мне фразой особой,
чем-то там
про мать-перемать
Не приемлю я такие слова
Прорастает сквозь подошвы трава
Вспоминая, что дорога крива,
обойду,
промыв росой божьей очи,
эту крепость,
эту малую пядь,
что готова будет лет через пять,
пережив и передумав всё вспять,
без военной силы всю себя сдать
(только разве я вернусь к ней опять?
и не шибко ли силён я пророчить?)
Стенобитный клин кладу под кровать
Распускаю злолетучую* рать
Видно, этакий редут им не взять
Так начинают. Года в два
От мамки рвутся в тьму мелодий,
Щебечут, свищут, — а слова
Являются о третьем годе.
Так начинают понимать.
И в шуме пущенной турбины
Мерещится, что мать — не мать
Что ты — не ты, что дом — чужбина.
Что делать страшной красоте
Присевшей на скамью сирени,
Когда и впрямь не красть детей?
Так возникают подозренья.
Так зреют страхи. Как он даст
Звезде превысить досяганье,
Когда он — Фауст, когда — фантаст?
Так начинаются цыгане.
Так открываются, паря
Поверх плетней, где быть домам бы,
Внезапные, как вздох, моря.
Так будут начинаться ямбы.
Так ночи летние, ничком
Упав в овсы с мольбой: исполнься,
Грозят заре твоим зрачком,
Так затевают ссоры с солнцем.
Так начинают жить стихом.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
