Двадцать четыре, семь и около тридцати
загнали жизнь в однообразный безымянный цикл.
Мне сорок с лишним. Сколько впереди,
как скоро тумблер повернется в положенье "выкл"?
Включите свет софит на десять ближних лет!
Мне надо их прожить так ярко и так полно,
чтобы сомненьея сжечь хвостом своих комет --
ну вот и все, мужик! Не надо ста, довольно!
...
Как пошло стих ложится на перо,
как прОшло все, что сыграно и спето!
А шарик снова падает на круглое зеро.
Зерно посе... потеряно, и без ответа
остался я один в стотысячной толпе,
взывая и ропща. (Остановите этот ужас!)
Один в толпе, но сотый на тропе,
пытаюсь посчитать, нейроном тужусь!
Как мало цифр, рождающих число,
как много чисел -- знаковых символик!
Я в прошлой жизни, верно, был ослом!
Опять я думаю, до судорог, до колик...
Два ноль пятнадцать... Скоро умереть
тремстам шестидесяти пяти придется.
Два ноль шестнадцать... Выдувают медь,
и барабан в восторге бьется, бьется
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
