Ты все еще всматриваешься? Ищешь, надеешься что то увидеть?
Смотри сразу на четыре стороны, он выйдет наполняя светом
и поглотит тьму, пустота отступит, безупречный и сильный.
У тебя вырастут крылья, изменчивая удача встанет рядом
и скажет пошли. Он скажет: То, что произойдет уже свершилось
раньше, иди с миром. Все думают это Бог, а ты думаешь это Гог,
Все говорят Боже, а ты говоришь Гоже. Поторопись, все уже произошло,
за тебя все сделали другие. Хватит есть хлеб когда тебе дают все.
Никто не знает чего хочет, но почему то говорит я хочу то, или это.
Когда получают, думают, разве я это хотел?.. Мы идем, впереди дом.
Боже милостивый, я знаю, это сумасшедший дом! Вот этого я хотел?!
Доктор, я вверяю себя тебе, мне больше не нужно думать что хорошо,
а что не очень, ты настолько хорош что знаешь все за всех.
Много времени, можно делать все что хочешь, можно даже писать.
Никто не скажет мне что я сумасшедший, ведь это очевидно, факт.
По эту сторону стены я могу увидеть весь наш мир по другому.
Здесь никто не осудит меня и я не буду осуждать. Это место
откровения, это место тайны, и всякая тварь божия ничтожна.
Что лучше, осуждать или быть осуждаемым? Говорить с сумасшедшими,
или говорить с лицемерами? Признаешь безумие и тех и этих?
А своё? Всякий кто не замечает или не признает своего безумия,
выглядит именно таким. Всякий кто признает страдает.
И вот придет тот кто отделит от тебя все что мучает,
поставит ворота на дорогу назад, запрет, и отдаст ключи
Гогу, кто то скажет Боже, а кто то Гоже. Не всем, другие
вернутся в родильный дом и продолжат искать свой счастливый день.
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
