Обед в столовой общепит проходит обычно
мимо раздачи
можно съесть первое второе и третье
и ничего личного
разве что попросить доп. гарнир
из вяленого рта иначе
вместе, чокнувшись гранеными стаканами с компотом отметить
твоё затёртое до дыр молчание.
ты плачешь?
***
я расставляю сети
и собираю в них рассыпанных медуз
мы с ними разговаривать не станем
непроницаемая тишина повисла на стене
как многотонный груз
и расползается гниющей раной
случайный звук становится вдвойне
пронзительней и убивает
тень
растущих из дверей деревьев
ты в ней готовишься к войне
в которую пока нельзя поверить
но можно ночью рассмотреть вполне
как на одной из двух столкнувшихся планет
ты смотришь в небо, лёжа на спине
и никогда не вспомнишь обо мне.
***
опять столовая, четверг, день рыбный
мне дали рыбину, она лежит, молчит
я ждал сто лет, пока она остынет
рыгнёт в лицо протухшей тиной
и скажет невзначай:
смотри, какая чудная картина
весна, грачи
летят
я знаю, что тебе противна
но ты меня зажарь и закричи.
Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.
В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.
И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.
И замертво спят сотни тысяч шагов
Врагов и друзей, друзей и врагов.
А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной до двери дворца.
Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.
И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.
1959, Ленинград
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
