Помню далёкое это событие,
Класс был девятый... Да нет же, второй!
Дети с пелёнок способны к открытиям,
С памперсов, то есть. Пелёнки – отстой.
В классном журнале я в списке последняя,
Стало быть, вызвали первой меня,
А за окошком – февральская, летняя,
Хлещет гроза среди белого дня!
Вдруг в ясном небе ка-ак молния грянула!
Дети – под парты, Марь-Ванна – под стол!
Гром, по каким-то неписаным правилам,
Несколько позже до трУсов дошёл...
Марья Иванна немного опомнилась,
И говорит мне с разинутым ртом:
«Вот, объясни: почему прежде молнию
Видим, а гром раздаётся потом?»
И померещилось мне среди грохота,
Вроде, Хоттабыч висит на стене
В рамке портрета Толстого, и шёпотом,
В уши бормочет нелепицу мне.
Как под гипнозом за ним повторяю я:
«Первыми молнию видят глаза,
Гром же доходит до нас с опозданием,
Ибо до уха длиннее стезя».
И – тишина... После шока повального
Стали «орлы» из-под парт вылезать,
Самой последней из списка журнального,
Марья Иванна поставила "пять".
Ясно, что "пять"! Ведь ещё в детском садике
Слышала точно такой же прикол!
Будто сошёлся ответ в математике!
Ай, да Хоттабыч! Меня не подвёл!
Я с той поры на детсадовских праздниках,
Вместо Чуковского в рамке вишу,
(Что ему зря пропадать-то в запасниках?),
Верный ответ подскажу малышу!
Смерть жатву жизни косит, косит
И каждый день, и каждый час
Добычи новой жадно просит
И грозно разрывает нас.
Как много уж имян прекрасных
Она отторгла у живых,
И сколько лир висит безгласных
На кипарисах молодых.
Как много сверстников не стало,
Как много младших уж сошло,
Которых утро рассветало,
Когда нас знойным полднем жгло.
А мы остались, уцелели
Из этой сечи роковой,
Но смертью ближних оскудели
И уж не рвемся в жизнь, как в бой.
Печально век свой доживая,
Мы запоздавшей смены ждем,
С днем каждым сами умирая,
Пока не вовсе мы умрем.
Сыны другого поколенья,
Мы в новом - прошлогодний цвет:
Живых нам чужды впечатленья,
А нашим - в них сочувствий нет.
Они, что любим, разлюбили,
Страстям их - нас не волновать!
Их не было там, где мы были,
Где будут - нам уж не бывать!
Наш мир - им храм опустошенный,
Им баснословье - наша быль,
И то, что пепел нам священный,
Для них одна немая пыль.
Так, мы развалинам подобны,
И на распутии живых
Стоим как памятник надгробный
Среди обителей людских.
<1840>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
