окно, темно.
рука висит в окно -
до самого порога
и в сторону немного,
и держит бабочку,
наверно - махаон,
а, может быть, не он...
и лестница на небо,
и к трубе.
на ней сороконожка
зелёная немножко,
ползёт, чтоб вылететь в трубу.
а из трубы висит предгрозовая туча.
её не трогать лучше,
но можно улетучить,
чтоб не висела зря
без грома и дождя...
а слева - бесы черные,
из скрученных ветвей,
как будто опалил их суховей,
или коптили в преисподней,
недавно, видимо, -
вчера или сегодня.
а главный бес
забрался под обрез
картинки
и торчит оттуда рогом
и хвостом
( один в один, как щупалец у осьминога ).
ещё торчит обширное бедро
и грудь ( одна )
отчётливо видна,
без лифчика...
( какой-то - mauvais ton...)
всё чёрное,
как смоль или гудрон.
и птичка ( воробей )
порхает средь чертей.
но главное в картинке - дом
пустой
с одним окном.
вот в нем мы и живём.
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.