Воды жёлтого Меконга помнят белый лёд Тибета,
пробираясь через джунгли –
размывают берега и несут в себе дельфинов,
лодки, рыбу, брёвна, ветки…
дельтой Девяти Драконов – выливаются в моря.
Липкая жара Сайгона, влажным потом обливает,
закипают перекрёстки,
мотороллеры гудят, что на них – «всего два места!»,
а сайгонцам не помеха:
словно кисти винограда, дружно семьями висят.
Подпирают крылья пагод, лупоглазые драконы,
малахитовые жабы –
просят небо о дожде. Щепки сладких благовоний
сетью дыма славят Будду,
золотые черепахи – размышляют о судьбе.
Вдаль бредут шафранной цепью босоногие монахи,
бритостью голов мелькают,
как бильярдные шары. Солнце – длинными лучами,
словно кием, подгоняет,
загоняя в лузы келий, для спасенья от жары.
Время движется к обеду – углями чадят жаровни,
солнце сушит на верёвках,
неизвестных глазу рыб. Обнажённые моллюски,
на ладонях перламутра
раздражают взор голодный – так и хочется слизнуть!
Музыка вьетнамской речи льётся в уши иноземца,
искушает плоть, на вздохе –
непонятная еда. На серебряных подносах,
фрукты поедают осы,
из дырявого кокоса льётся вкусная слеза.
Ночь внезапно накрывает и скользит летучей мышью,
шелестит травою пряной,
дышит скудною росой, а Меконг течёт привычно,
и, сливаясь с темнотою
в сутки изменяет дважды, тьме... то с солнцем, то с луной.
Погадай мне, цыганка, на медный грош,
растолкуй, отчего умру.
Отвечает цыганка, мол, ты умрешь,
не живут такие в миру.
Станет сын чужим и чужой жена,
отвернутся друзья-враги.
Что убьет тебя, молодой? Вина.
Но вину свою береги.
Перед кем вина? Перед тем, что жив.
И смеется, глядит в глаза.
И звучит с базара блатной мотив,
проясняются небеса.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
