А мы живём в мертвящей пустоте,
летает небо старым покрывалом.
Один прохожий им укрыться захотел,
но не успел – таких, как он, навалом.
Застыла очередь, а небо улетело,
снег стал беззвучен, не стучался дождь.
С открытым ртом всплывает в луже тело,
чей облик вдруг на небо стал похож.
Из левой стороны торчит китайский нож,
овсянка хлопьями кружит несмело,
кусочек масла тает в молоке.
Луна кого-то ночью долго ела,
потом ушла без месяца, смеясь и налегке.
А тело плавало в остывшем кипятке,
все думали, что небо стало всмятку,
и пустота казалась кисло-сладкой,
и дрожь сочилась из щелей украдкой,
и чья-то правая рука качала детскую кроватку,
в которой трепыхалось наволочкой утро.
Сиреневым осколком перламутра
кровили замшевые дали.
Луна и месяц даже вместе спали
под тонким полосатым покрывалом,
спокойно было и темно, как у крота.
Казалось им, что с ними кто-то рядом –
конечно, под кроватью шевелилась пустота
и слышала, как разрываются пружины
и видела, как месяц съел луну.
Но по сюжету все остались живы,
крот выполз из норы ради наживы
и пустоту, не видя, зачерпнул.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
