Я вчера вышивала
На одеяле маки, красные маки,
Как озорные дети. Нашитая радость. Ярость.
Меня раздражает вышивка на постели,
Поэтому я старалась.
Мне снится небо,
Я боюсь летать, и мне снится море.
Такое необратимое, как глазница.
А под ним морщины тонких песчаных пляжей.
И твоей щеки пророщенная пшеница.
Мне себе сказалось:
«Ты, очевидно, дура».
Хорошо сказалось, я ничего не ответила.
Знаешь,
Даже каша в детстве
Здравому смыслу противоречила.
Я видела, точно видела, что она чёрная.
А мама говорит – гречневая.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
