Детская сказка, сюжет не нов.
Избушка на курьих ножках
в тиши дремучих лесов.
Из горшка на столе поднимается пар.
За столом старуха,
а может, Георгий Милляр.
Смотрится в зеркало с усмешкой кривой.
Люди не зря называют ее Ягой.
Но расправляет бабка впалую грудь.
Ведь у нее есть план,
как юность себе вернуть.
Нежные косточки, голубые глаза,
мальчик, добыча сладкая,
тоненький, как лоза.
Пряным бульоном с травами
из далеких болот
жизнь молодая, шалая
в тело ее войдет.
Поужинает Яга и уснет мертвым сном.
Время в избе закрутится серым веретеном.
Прошлое испарится, сгорит в костре.
Утром проснется дева и улыбнется заре.
Ну если это Яга то нормально всё, а если "а может, Георгий Милляр", то для заслуженного артиста пообное поведение недопустимо)
Это она только прикидывалась Милляром)
Яга, вообще-то, мистическая баба-ведунья)) и был такой способ лечения - перепекание - дитё заворачивали в тесто и клали в печь на шесток на короткое время. Потом тесто убирали. Лихорадка уходила.
А тут бабка убила в себе мужика, видимо))))))
Фольклористы наши даже, помню, реконструировали такой обряд - в постановочном виде, ессно... Там не только лихорадка убиралась, там доля-судьба на более удачливую перепекалась)
А бабка в стихе тупо зелье на молодой крови сделала и помолодела) Под влиянием ваших с Ариной блицев)))
блицы они такие - кого хошь омолодят)
а в обряде поучаствовать очень было бы интересно, эх
Интересно, а молодые добровольцы для сдачи кровушки- уже есть в наличии???
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.