Маюсь я, маюсь, в небо гляжу недоверчиво.
Кто ты такая, девочка негуттаперчевая?
Небо меняется, облачным флёром подёрнуто,
ты соляная статуя стазиса чёрного.
Птички и рыбки, каждые божие зверики
реки, леса и лентой закрытые скверики
нагло используют в играх своих, не стесняются,
им хорошо, их не трогают псы-полицаи.
Где бы, где бы,
где бы, где бы,
где бы, где бы
погулять бы,
мая небо, мая небо?
Тупо стоишь у преграды прозрачной из кремния —
нету сильней одиночества в стенах, тюремнее,
чем изоляция как бы само- добровольная.
Птицей бы в небо? Моя́ мая волюшка вольная.
Где бы, где бы,
где бы, где бы,
где бы, где бы
полетать бы,
мая небо, мая небо?
Вроде не злая, закону и вере послушная
не понимаю, за что эта комната душная?
Тело теряет спортивную стать эволюции…
Дурочка, надо права изучать в Конституции!
Где бы, где бы,
где бы, где бы,
где бы, где бы
погулять бы,
мая небо, мая небо?
Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу - слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше - целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
