Я в клетке.
Клетка во мне.
Стальная сетка -
суть связь меж нейронами в голове,
возомнившей нас Цезарями,
возомнившей нас Неронами,
Нет, красноречивыми Цицеронами.
Сеть связала их прутьями,
усилила мысленный трафик.
Я быстро умнел, и извилин лоскутьями
сломал ее на фиг…
Или она нанесла мне смертельный урон?
На разве ж то важно?
А кто такой Цицерон?
Наверное, червь безымянный, бумажный...
Я в клетке.
Клетка во мне.
В ней сердце,
на ней - замок.
Сердце за дверцей.
И в том подвох,
что клетка недвижима.
Каждым шагом сердце к дверце
никнет - наружу стучит.
Но клетка молчит;
такой вот режим.
Давай, побежим?
Шаг влево, шаг вправо,
вперед и назад -
злая оправа целует,
сталью дрожа.
И тут же роса
выступает ало.
Мне мало два шага,
мало!
Давай, побежим!
Ты не устало?
Но клетка во мне и я в клетке - отличная формула.
я бы сказала - душа моя в теле - душа моя в клетке. мне стало тяжело перемещать свое тело. скоро душа моя полетит)
Я разное!) В разные времена года и даже в разные погоды. )) Спасибо, Луиза! С НГ!
душа вылетит на свободу, душа вылетит из клетки. Все бы хорошо, но если бы точно знать - куда полетит она? Что с ней будет? - отсюда и вечный гамлетовский вопрос: "Быть или не быть?"
Если не быть, то и проиграть дважды можно. Конечно, быть! И не сомневайтесь!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.