Говорят, что уродина, в странной избушке живёт.
Малышню запугали, что ест их она без разбора.
Раз изба на отшибе- никто проверять не пойдет,
Вот и шепчутся, пакости, тайно за крепким забором.
Что кривая, косая, беззубая, ходит по дому нагой,
Что клюкой заметает следы или в ступе летает.
Что избушке приделала ноги, и (стыд то какой!)
Разну нечисть в гостях по ночам привечает.
А у Ягой у бабы вообще-то покой и уют.
Ну, грибов насушила и травок навешала разных.
Здесь Иванов, царевичей, прочих и любят и ждут.
Ждут гостей-новостей,и бесхитростных, и
государственно-важных.
Яга-баба мудра, жизнью трепана, бита молвой,
Ей до толк-пересудов людских в общем, дела и нету-
Если недуг какой или нужен совет деловой-
Обратись , и поможет за так, иль за мелку монету.
Грусть-тоску обойти- это пару отваров хлебнуть.
Ложь - развидеть на блюдце с цветным ободочком,
А потом на крыльце песню спеть и всплакнуть,
Рушником утираясь со всхлипом нарочным.
Хочешь - банька, полати и сказки счастливый конец,
Где венец всех желаний - большая мирская пирушка!
Не, на бабку клепать -значит, ,,не молодец,,.
Хоть Яга, а выходит, что и неплохая старушка.
Облетали дворовые вязы,
длился проливня шепот бессвязный,
месяц плавал по лужам, рябя,
и созвездья сочились, как язвы,
августейший ландшафт серебря.
И в таком алматинском пейзаже
шел я к дому от кореша Саши,
бередя в юниорской душе
жажду быть не умнее, но старше,
и взрослее казаться уже.
Хоть и был я подростком, который
увлекался Кораном и Торой
(мама – Гуля, но папа – еврей),
я дружил со спиртной стеклотарой
и травой конопляных кровей.
В общем, шел я к себе торопливо,
потребляя чимкентское пиво,
тлел окурок, меж пальцев дрожа,
как внезапно – о, дивное диво! –
под ногами увидел ежа.
Семенивший к фонарному свету,
как он вляпался в непогодь эту,
из каких занесло палестин?
Ничего не осталось поэту,
как с собою его понести.
Ливни лили и парки редели,
но в субботу четвертой недели
мой иглавный, игливый мой друг
не на шутку в иглушечном теле
обнаружил летальный недуг.
Беспокойный, прекрасный и кроткий,
обитатель картонной коробки,
неподвижные лапки в траве –
кто мне скажет, зачем столь короткий
срок земной был отпущен тебе?
Хлеб не тронут, вода не испита,
то есть, песня последняя спета;
шелестит календарь, не дожит.
Такова неизбежная смета,
по которой и мне надлежит.
Ах ты, ежик, иголка к иголке,
не понять ни тебе, ни Ерболке
почему, непогоду трубя,
воздух сумерек, гулкий и колкий,
неживым обнаружил тебя.
Отчего, не ответит никто нам,
все мы – ежики в мире картонном,
электрическом и электронном,
краткосрочное племя ничьё.
Вопреки и Коранам, и Торам,
мы сгнием неглубоким по норам,
а не в небо уйдем, за которым,
нет в помине ни бога, ни чё…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
