Пусть нас рассудит сон, я замолкаю.
По темноте выходят люди к краю.
Своей рукой, большой и осторожной, тебя ласкаю.
Среди лугов экранных, папок тесных,
Шепчу тебе, что нежность станет пресной.
Возьми с собой дорогой Солнце в спину,
Нож в сердце.
Мастер снова
Превратит нас в глину…
…
…Цепней водоворот над горной речкой мимо слепленных тел влюбленных криком глухонемого неба…
…Буйно-клокочущим днем собирайся ты уже спишь изодранной кашей-кожей высечь молчаньем просьбу… «оставайся»…
…
Полосками дорог прохладной ночи,
Мы растворимся в дымке,
И никто не спросит:
«А были»?..
На окошке на фоне заката
дрянь какая-то жёлтым цвела.
В общежитии жиркомбината
некто Н., кроме прочих, жила.
И в легчайшем подпитье являясь,
я ей всякие розы дарил.
Раздеваясь, но не разуваясь,
несмешно о смешном говорил.
Трепетала надменная бровка,
матерок с алой губки слетал.
Говорить мне об этом неловко,
но я точно стихи ей читал.
Я читал ей о жизни поэта,
чётко к смерти поэта клоня.
И за это, за это, за это
эта Н. целовала меня.
Целовала меня и любила.
Разливала по кружкам вино.
О печальном смешно говорила.
Михалкова ценила кино.
Выходил я один на дорогу,
чуть шатаясь мотор тормозил.
Мимо кладбища, цирка, острога
вёз меня молчаливый дебил.
И грустил я, спросив сигарету,
что, какая б любовь ни была,
я однажды сюда не приеду.
А она меня очень ждала.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
