на картах мигали бинтики
от «миновых» антистатиков
летели как тля солдатики
в малиновый саморай
а мы загорались вздохами
нещадно топтали задники
на трассе плодово-ягодной
ось газа – бахчисарай
там было – поднезабудково
тут было – забудь-рокфеллерно
рок падал на наши головы
раммштайном нумеровал
и мамы хватались за сердце
мы делали что не велено
нас пенными телостримами
тащило от наковальнь
и небо виляло змеями
и небо мело мадольником
по аки-наивным пальчикам
с ракеткою кэптэн блэк
убитые фри-бультофелем
бежавшие из питомников
взвалившие на бретелечки
крым эверест казбек
мы небо качали губками
титановыми «духастами»
тамянистыми выдохами
с соцветиями воды
и были святы и праведны
и были предельно счастливы
и были взаймы отмазаны
у мира алаверды
*
… и вот так – ни гек, ни льберри, ни дохлых крысок,
ни разбойницки соловеющих хуков в шляп…
превратили в уксус геронтофилов рислинг,
пожелтела кожа от йода, а не от жаб
запеклись по краям линейки «чмок-чмок» и «пустишь?»
изергиль скукожилась в радужке блеклых глаз…
так вот глянешь назад – ой мамочки, что там – пустошь?
так вот глянешь вперёд – там полчище камикадз:
хромосомный эррор, нескроены самопальты,
сумасшедший (без режиссёра) молоковоз…
и проносится: сочильник, судак и ялта,
слишком августовский тризубистый дед мороз…
и поэтому – сегодня же отжирафить,
стать беспечней, отфрендить страусов, вздыбить шерсть
и гаишник-тучка застынет, не смея штрафик
сунуть в клюв вороне, падающей на шест
Когда волнуется желтеющее пиво,
Волнение его передается мне.
Но шумом лебеды, полыни и крапивы
Слух полон изнутри, и мысли в западне.
Вот белое окно, кровать и стул Ван Гога.
Открытая тетрадь: слова, слова, слова.
Причин для торжества сравнительно немного.
Категоричен быт и прост, как дважды два.
О, искуситель-змей, аптечная гадюка,
Ответь, пожалуйста, задачу разреши:
Зачем доверил я обманчивому звуку
Силлабику ума и тонику души?
Мне б летчиком летать и китобоем плавать,
А я по грудь в беде, обиде, лебеде,
Знай, камешки мечу в загадочную заводь,
Веду подсчет кругам на глянцевой воде.
Того гляди сгребут, оденут в мешковину,
Обреют наголо, палач расправит плеть.
Уже не я – другой – взойдет на седловину
Айлара, чтобы вниз до одури смотреть.
Храни меня, Господь, в родительской квартире,
Пока не пробил час примерно наказать.
Наперсница душа, мы лишнего хватили.
Я снова позабыл, что я хотел сказать.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
