Веки царапнуты ласкою времясека –
пластика мумий, идущих на чёртов бал.
Ты закрываешь глаза в ожиданьи снега
и содрогаешься: только бы не упал!
Так объявляют перчатку немой кукушке,
мелют арабику – импортный карфаген,
прячутся от хозяев, вжимая уши
в бочку, забыв, что хозяин-то – Диоген,
шилят в мешке бутафорские шуры-муры –
шуры мяучат, муров – не укачать…
Так расплывается злой речевой фигурой
лепет Ожегова в адрес ста китайчат.
Так собирают в щепотку всего две точки
над буквой «есть», понимая: не «есть», а «пас»,
мир называют на «вы» или в мыслях «отчим»,
взрывоопасный, что смертник или фугас.
Снег улыбается Джоном из светских басен –
неуловимым…
Завтра, товарищ Пат,
Будем смотреть с Нараямы, как льдом Герасим
мягко целует взасос водяных котят…
Без устали вокруг больницы
Бежит кирпичная стена.
Худая скомканная птица
Кружит под небом дотемна.
За изгородью полотняной
Белья, завесившего двор,
Плутает женский гомон странный,
Струится легкий разговор.
Под плеск невнятицы беспечной
В недостопамятные дни
Я ощутил толчок сердечный,
Толчку подземному сродни.
Потом я сделался поэтом,
Проточным голосом - потом,
Сойдясь московским ранним летом
С бесцельным беличьим трудом.
Возьмите все, но мне оставьте
Спокойный ум, притихший дом,
Фонарный контур на асфальте
Да сизый тополь под окном.
В конце концов, не для того ли
Мы знаем творческую власть,
Чтобы хлебнуть добра и боли -
Отгоревать и не проклясть!
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
