Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Я хочу её разбудить – не спит которую ночь.
Говорит: бухаешь, деградируешь, мол, в никто.
Говорит, слишком много куришь, и ложь, как скотч,
Заливаешь в ухо арктическим кипятком.
Говорит, заикаешься еблей, любовь не в счёт,
Говорит, что лицо уже сепийно зыбится…
Я хочу посмотреть, как в зеркало, ей в плечо,
Но там туши пыльца, и совсем не видать лица.
Я не знаю, бином ньютона ли, генный срыв,
Götterdämmerung, гладиаторство мать-и-мат…
Аммиачную прозу на ваточке в ноздри и
Целовать или тыкать лампочку в тыщу ватт
Перед очи светлы, – дрыхнет, и хоть бы хны –
Слёз цунами, платье в стразиках «динамит»…
Говорит, мол, стрихнин свой умственный вытряхни
И попробуй себя, деточка, разбудить…
А в моём тумане – памяти – ни на шиш,
Вместо сосок – шишки, с неба гвоздями льёт…
Если спишь – ну что же, милая, спи, как спишь.
Пусть тебе приснится праздничный гололёд,
Пусть тебе приснятся феечки на коньках
И бутон, что не чахнет, хоть в матке когда-то чах,
Но не эти воронки без ливня и огонька
На чужих плечах.
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
