... в колыске рук роняет ручка кровь.
аспиритичен бледной лампы шёпот.
летишь под стол - ощипанный орёл,
неотличим от утки с рисом в жопе.
артачится залитый жиром клюв -
не складываясь нежно-моно-лизьи,
глотает воздух горький, как халву,
пропитанный эстрактами залысин
секунд, упавших мышками с часов, -
отщёлкивает сдавленной икотой...
волнуется, как море, сонный зоб,
теряя гулли-веру на кого-то...
летят в окно ощипанные сны.
огонь духовки бликами болота
подсказывает: не томи. не ссы, -
пока ещё тасуется колода,
пока ещё пахуч горелый снег
твоих перьин, пока часы - не лысы,
и смотрят моно-лизьи в морды всех
кровинок ручки в выжженной колыске,
пока стреляет маслом сладкий лук
и шепчет лампа глухо и капризно,
и бог арепо починяет плуг,
и воздух пахнет молоком и рисом...
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
