Знаешь, когда нет слез, говорят – беда съедает нутро.
У меня нет слез, но это еще терпимо.
У меня нет слов, немая бреду в метро
И теряюсь в безликой толпе, что проплывает мимо.
И боль моя растекается под подошвами многих ног,
Как стекляшка брызжет в стороны, разлетается на куски.
Мне хочется виснуть на их рукавах: «Почему не смог
Он?» - спрашивать у всех подряд, обезумев от своей тоски.
Знаешь, я скулю по ночам среди стен, за которыми любят.
Я дышу едким дымом, разгоняя тень по углам.
Почему все они совсем близко, все эти люди,
А его навсегда… Дом вздыхает, оседает по швам.
Новый день. Солнце снова колотит кулаком в висок.
Меня меньше и меньше, я таю как изо льда.
Я не знаю что ты задумал, решил, не смог…
Только я исчезаю… Ты знаешь, да?
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
