Нашел в сети такой текст. Кто авторы не знаю, что за работа тоже не знаю, но рассуждают о верлибре, смело дают оценку. Разослал знакомым поэтам по всему миру. Получил ответы. Предлагаю вниманию читателей их рассуждения – одни телеграфно короткие, другие развернуты до эссе. Всем - кто за или против -огромное спасибо. Но дискуссию можно продолжать - точка не поставлена...
Итак сам текст:
Свободный стих и в культурном, и в нейрофизиологическом отношении узко специализирован.
"Специальные средства языкового самовыражения и восприятия речи заключены в пределах двух небольших участков левой височной доли, но воздействие стихотворного размера выходит за тесные рамки и вовлекает в работу механизмы всего остального мозга.
В связи с этим напрашивается мысль, что "свободный стих", лишенный метрической правильности, упускает благоприятную возможность привести в действие весь мозг сразу. Отсюда же следует еще одно предсказание: свободный стих может оказаться под стать определенным мировоззрениям - таким, в которых от строгой упорядоченности остались только жалкие следы и из которых более сложные ценностные понятия, будучи связаны со временем, выпали.
Бюрократически устроенное общество нуждается не в универсалах, а в узких специалистах. Оно едва ли сочтет полезным поощрять метрическое стихосложение - скорее наоборот. Ведь подобного рода методы подкрепления вовлекают в работу весь мозг и поэтому благоприятствуют таким взглядам на мир, которые могут и выбиться из тесного круга ценностей бюрократической системы.
Система будет, видимо, склонна к поощрению чего-то вроде свободного стихосложения.
Свободный стих и в культурном, и в нейрофизиологическом отношении узко специализирован. Проза специализирована не так узко: тому причиной как ее собственные синтаксические ритмы, так и традиционная свобода выбора темы и вольность словаря. Не такова проза бюрократическая: она зачастую аритмична и пользуется специализированным словарем.
А что делает свободный стих? Он разрушает синтаксические ритмы прозы, однако не заменяет их никаким стихотворным размером. Словарь его, как правило, беден, тематика сужена, а жанр однообразен. Все сводится в основном к лирическим описаниям личных переживаний"
Полная чушь.
Эта вещь переведена с английского? Даже по отношению к английскому стиху чушь. Власть и бюрократия не имеют никакого отношения к "участкам мозга".
А "весь мозг сразу" к поэзии ( и к науке).
Вячеслав Куприянов (Москва)
Володя, по-моему, полная чушь.
Достаточно прочитать Уолта Уитмена. Каждый пишет, как хочет, как может, как ему свойственно. Остальное - от лукавого...
Кирилл Ковальджи (Москва)
Дорогой Владимир, ну не на всякую же глупость реагировать.
Авторы плохо знают то, о чем берутся судить. Ну хоть вот на вскидку: "свободный стих... разрушает синтаксические ритмы прозы, однако не заменяет их никаким стихотворным размером" - именно что "заменяет": вновь созданной, вполне осмысленной, индивидуальной ритмикой (разумеется, если стихотворение - состоятельно). Или: "все сводится в основном к лирическим описаниям личных переживаний" - про Уитмена они, похоже, и не слышали? Ну и так далее, в том же роде и на том же уровне.
Ваш искренне А.Алехин (Москва)
Странно, кто это пишет? Биолог, физиолог или просто любитель пофантазировать.
Если рассматривать работу мозга в процессе создания верлибра - она нисколько не отличается от работы при написании рифмованных стихов. Поскольку пишу и то и другое. Если же вспомнить о том, что наш мозг, как говорят учёные, вообще задействован всего на пять(!) процентов, то о чём мы "копья ломаем"?
На мой взгляд, хороший или настоящий верлибр связывает мозг, а значит и человека с областью сверхсознания. С миром идей. А это не менее важно, чем работа всего мозга. Человечество постоянно находится в поиске оригинальных идей. Этот поиск действует, как заложенная в человеке "сверхпрограмма" или духовная программа (по силе сродни основным человеческим инстинктам). Глобальные идеи, вроде существования "сверхнации" или "всеобщего равенства", ведущие, как мы уже не раз убеждались в никуда, больше не будут задействованы. По крайней мере, долгое время (столетия). А в идеях локальных или "индивидуального пользования" для духовного роста и развития мы нуждаемся, они принесут больше пользы или, скорее, меньше вреда.
Надеюсь, что вскоре каждый сможет открыть для себя мир идей, а пока это происходит через определённую группу людей.
Не сочти за бред. Это моё мнение личное, которое было не оформлено и благодаря тебе, Владимир, я его, наконец, привела в Божеский вид. Это тоже важно для развития мысли или идеи.
Наталья Никулина (Обнинск)
Всё почти с точностью наоборот
Алексей Даен (США)
Володя, что тебя напрягает? Не веришь?
Всё довольно убедительно и понятно. Верлибр требует меньших мозговых затрат, примитивно говоря, поскольку не надо рифмовать, искать особенный, напевный,или иной размер и т.п. Нужна лишь яркая мысль, грамотно выраженная. Она и сама по себе может быть ошеломляющей,захватывающей воображение, подключающей дополнительные знания...И всё же проще, чем...Это как сравнить разговорную речь с муз.произведением. Конечно, мой пример утрированный, но доказывающий, каких усилий надо добиваться...Это ничего не отменяет: ни бесед, ни классических стихов, ни верлибров. Везде нужен талант! Э
Эльвира Частикова (Обниск-Боровск)
"Привести в действие весь мозг сразу" не удаётся и рифмованному стиху.
Во-первых, как правило, подавляющее число русскоязычных авторов верлибр начинают писать после того, как освоили рифмованный стих.
Во-вторых, подавляющее число авторов пишут с "одинаковой силой" и рифмованные стихи и верлибры. "Чистых" верлибристов, то есть тех, кто начал сразу писать верлибром, очень мало. Как правило, это связано с особенностями языка. В частности, многие прибалтийские поэты - "чистые" верлибристы. А "великий и могучий", добавлю, гибкий русский язык ПОЗВОЛЯЕТ одинаково владеть и верлибром и рифмованным стихом, если автор - Поэт.
"Привести в действие весь мозг сразу" не удаётся и рифмованному стиху. При чтении рифмованного стиха сначала рождается ЧУВСТВО. И только потом читатель начинает анализировать ДЕТАЛИ стиха (то есть, подключать незадействованные участки мозга), но и то, если посчитает нужным. Многие читатели просто наслаждаются музыкой произведения, не очень вдаваясь в подробности, то есть, не подключая весь мозг.
Не вижу никакого "криминала" в том, что в свободном стихе всё сводится "к лирическим описаниям личных переживаний". А разве в рифмованных стихах этого нет?! "Лирические описания личных переживаний" можно обнаружить в любом произведении того же Пушкина, да и у любого автора. Это как в живописи: даже пейзаж - автопортрет художника.
Откуда такой дикий вывод, что "более сложные ценностные понятия, будучи связаны со временем" выпадают из верлибра?! Если задаться целью, то можно найти у верлибристов такие "сложные ценностные понятия", которые в рифмованных стихах и передать невозможно! Справедливости ради надо сказать, что и рифмованным стихом порой можно изобразить то, что никак не "ляжет" в верлибр.
Тут уместно вспомнить трактовку введения Бетховеном хора в Девятую симфонию: только музыкальные инструменты оказались бессильны передать состояние композитора и ему потребовались человеческие голоса.
Да, согласна, что верлибр нельзя втиснуть ни в один стихотворный размер. Он - "чудо обыденной речи"! А разве мы в обыденной речи говорим ямбом или хореем?!
В быту каждый говорит в том ритме, в котором живёт. Но чтобы получился верлибр, надо обыденную речь окрасить собственным РИТМОМ и поэзией.
А рифма (не РИТМ) часто является помехой для более точного выражения мысли и чувства.
"Свобода выбора темы и вольность словаря" гораздо больше присуща свободному стиху, чем прозе. А вот плохие верлибры можно иногда приравнять к "бюрократической прозе".
Человека, пишущего верлибры, никак нельзя назвать "узким специалистом". Какая ж тут узкая специализация?! Напротив! Автора не сковывают рамки прозы, и он лишён рамок рифмы. Но зато открывается много других сложных, но увлекательных законов, неведомых рифмованной поэзии, а тем более - прозе. Эти новые законы позволяют автору быть ещё более "широким специалистом" в области отображения не просто "сложных", а сложнейших "ценностных понятий". Один из таких законов, лежащих на поверхности, - это особая специфика графики верлибра. В рифмованном стихе особая графика употребляется редко (например, "лесенка" Маяковского), а в свободном стихе о специфической графике нужно думать постоянно.
"Словарь беден, тематика сужена, а жанр однообразен" - разве это нельзя отнести и к рифмованным стихам?! Приведенная цитата в равной мере характеризует и ПЛОХИЕ рифмованные стихи, и ПЛОХИЕ верлибры. Вот и всё!
Вера Чижевская (Обнинск)
Авторы, наверное, хорошо знают строение и работу мозга, но поэзию и
бюрократическое общество они знают плохо.
Александр Урицкий (Москва)
Свободный стих – прямое попадание в цель!
Цитата:
"Специальные средства языкового самовыражения и восприятия речи заключены в пределах двух небольших участков левой височной доли, но воздействие стихотворного размера выходит за тесные рамки и вовлекает в работу механизмы всего остального мозга.»
Лично я далеко не уверена в этом, видимо если авторами и проводились какие-то исследования, то возможно не системные. На самом деле рифмованные тексты легко запомнить – но это еще никак не подтверждает факт глобальной работы всего мозга... скорее наоборот: легкая запоминаемость – есть целенаправленная работа отдельных частей мозга, ответственных за хранение информации. А схожая информация вероятнее всего располагается внутри «запоминающего устройства» по четкому алгоритму. Не удивлюсь, если нейронам мозга гораздо удобнее раскладывать информацию по ячейкам в некотором заданном ритме и темпе. Любая коллективная работа выполняется метрически, в этом смысле человек и его клетка очевидно побратимы по методам работы.
И потом, даже если и так. Допустим, группа ученых провела масштабные исследования и доказала, что якобы рифмованные тексты включают одновременно все участки мозга… (Ужастик какой-то! Оказывается как просто поумнеть, читая мой-додыра). Но что за фигня, зачем стремиться, чтобы мозг работал весь и сразу... ? Какая-то чертовщина будет, если мышцы тела одновременно начнут действовать... любые африканские «трясучки» померкнут на фоне подобной свистопляски… А мозг – структура тонкая, которая предполагает слишком сложные процессы, чтоб однозначно рассуждать об эффективности производства мыслей при полной загрузке извилистой субстанции. Наоборот! Вот ежели захочется приглушить мозг – так лучше нет рифмованных мантр типа «Харри Кришна...», - прямое суггестивное воздействие на мозг! Знакома я с несколькими кришнаитами – совершенно зомбированные счастливчики.
Любая считалка, на мой взгляд, – это скорее колыбельная для мозга ... и темп для тела.
Цитата:
«В связи с этим напрашивается мысль, что "свободный стих", лишенный метрической правильности, упускает благоприятную возможность привести в действие весь мозг сразу».
Ну, допустим, упускает, и слава богу. Любая поэзия – не топливо для продуктивности мозга… Свободный стих – зачастую есть прямое попадание в цель, ближайшее геометрическое место точек, равноудаленное между автором и читателем. Например, хочется вспомнить следующий верлибр Куприянова (пишу по памяти):
белые
черные
желтые
кровь у нас у всех
одинаково красная
хватит проверять
Уложите такой текст в рифму, и формулировка станет не такой точной... будет возможно даже забавно... А тут ошпаривает моментально, одновременно и мысль, и поэзия, и даже, если хотите, математика. Если есть мозг у реципиента – бьет прямо в него, если мозга у него нет - то такой текст зависнет прямо над сердцем. Навсегда.
Цитата:
«Отсюда же следует еще одно предсказание: свободный стих может оказаться под стать определенным мировоззрениям - таким, в которых от строгой упорядоченности остались только жалкие следы и из которых более сложные ценностные понятия, будучи связаны со временем, выпали. Бюрократически устроенное общество нуждается не в универсалах, а в узких специалистах. Оно едва ли сочтет полезным поощрять метрическое стихосложение - скорее наоборот.»
ОГОГО! Вот с этим вообще сложно согласиться. Власть издревле навязывала народу гимны и обязательно некие рифмованные организационные процедуры... Выискивались и поощрялись придворные поэты, производящие великие дисциплинарные вибрации. Повелители любого ранга всегда правильно пользовались ритмическими инструментами поэзии для направленного воздействия на сознание законопослушных подданных.
Не хочу сказать, что имею что-то против метрической поэзии, боже упаси, я о том, что власть всегда предпочтет именно эти, веками испытанные, методы управления.
Цитата:
«Ведь подобного рода методы подкрепления вовлекают в работу весь мозг и поэтому благоприятствуют таким взглядам на мир, которые могут и выбиться из тесного круга ценностей бюрократической системы.
…
А что делает свободный стих? Он разрушает синтаксические ритмы прозы, однако не заменяет их никаким стихотворным размером. Словарь его, как правило, беден, тематика сужена, а жанр однообразен».
Если расценивать стихи как гантели для мозга – то видимо авторам этой статьи действительно эффективнее заучивать сначала рифмованные вирши. А вот когда наши вивисекторы натренируют собственные мозги, то возможно смогут по достоинству оценить и другие интеллектуальные инструменты и стили поэзии для полноты своего мироощущения. Не все же лягушек резать!
Цитата:
«Все сводится в основном к лирическим описаниям личных переживаний".
А вот это, думаю, верно, но верно дословно и в отрыве от всех остальных умозаключений авторов! Действительно, ВСЕ - и политика, и поэзия, и философия, и даже наука, так или иначе, обязательно сведутся к описаниям личных переживаний! Поэтому из всей статьи я бы не оставила и камня на камне, кроме последнего постулата ))))
Елена Атланова, Ташкент (таш - камень, кент - город)
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
