да, любимая, да, вспоминаю как странный сон:
ты стояла нема, не качалась, не падала
и светила, как будто бы огненных искр сонм -
так казалось мне, но что я знал об огне тогда.
помню, что мир был размыт и неясен, к черту же.
важно одно, ты была и светила, безумная.
но один миг я особенно помню отчетливо:
спуталось все, но, к солдатской чести, подумал я:
"олово стерпит, но в груди моей олово
жжет угольком и ломается, как графит..
был бы бумажным, и сердце мое и голову
разорвало тоскою бы изнутри,
но ты светишься, так нестерпимо светишься
и не рвешься, держишь свой арабеск,
а за морем в глазах полыхающей ветошью
разгорается странно-отчаянный блеск.
смерть я видел, но она не взяла меня
значит, волею бога теперь берет.
тает олово, жалко, что я не каменный -
не пристало в мундире смешить народ.
мне не видно огня, он не ярок совсем, мой друг,
если свет твой стоит у него на пути.."
Айседора дернулась, как сломалась вдруг,
опустилась ножка, раздался слабый стук -
и разбег, и полет,
я кричал - свети!
дальше было горько и горячо,
балерина уткнулась в мое плечо -
так легка, и нежна, и тонка, как нить...
олово начинало уже светить.
Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
Но, как медуза, невская волна
Мне отвращенье легкое внушает.
По набережной северной реки
Автомобилей мчатся светляки,
Летят стрекозы и жуки стальные,
Мерцают звезд булавки золотые,
Но никакие звезды не убьют
Морской воды тяжелый изумруд.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
