да, любимая, да, вспоминаю как странный сон:
ты стояла нема, не качалась, не падала
и светила, как будто бы огненных искр сонм -
так казалось мне, но что я знал об огне тогда.
помню, что мир был размыт и неясен, к черту же.
важно одно, ты была и светила, безумная.
но один миг я особенно помню отчетливо:
спуталось все, но, к солдатской чести, подумал я:
"олово стерпит, но в груди моей олово
жжет угольком и ломается, как графит..
был бы бумажным, и сердце мое и голову
разорвало тоскою бы изнутри,
но ты светишься, так нестерпимо светишься
и не рвешься, держишь свой арабеск,
а за морем в глазах полыхающей ветошью
разгорается странно-отчаянный блеск.
смерть я видел, но она не взяла меня
значит, волею бога теперь берет.
тает олово, жалко, что я не каменный -
не пристало в мундире смешить народ.
мне не видно огня, он не ярок совсем, мой друг,
если свет твой стоит у него на пути.."
Айседора дернулась, как сломалась вдруг,
опустилась ножка, раздался слабый стук -
и разбег, и полет,
я кричал - свети!
дальше было горько и горячо,
балерина уткнулась в мое плечо -
так легка, и нежна, и тонка, как нить...
олово начинало уже светить.
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,- и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,-
Не Елена - другая, - как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
11 августа 1917, Алушта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
