К Герде
Герда, девочка, зачем тебе этот Кай?
Послушай-ка, дитя, моего совета:
Прежде чем отправляться его искать,
Крепко подумай, милая, перед этим.
Во-первых, он забыл о тебе давно;
Во-вторых, целый мир – с коньками – немало значит!
Сиди ты дома, смотри на розы в окно,
Тихонько плачь, уж если нельзя иначе.
Да даже если в расчёт и не брать стекло –
Осколки в сердце, в глазах – правом и левом, –
Пойми: во дворце ледяном светло,
Но свет затмевает Снежная королева.
Не помнит он уже объятья твои;
Пусть она холодна и жестокосерда -
Герда, ему не нужно иной любви!
Не рушь его счастье, зачем тебе это, Герда?
Домой вернётесь, ладно; но ты сама
Заметишь – вряд ли поздно, скорее рано:
Придёт зима – и Кай твой сойдёт с ума.
Герда, не заживает такая рана.
Герда, слеза твоя не растопит лёд.
Пусть даже Каю ты станешь опять знакома -
Такая боль никогда уже не пройдёт.
Не надо, девочка. Останься-ка лучше дома.
А если всё же решишь – на себя пеняй.
Не надо тогда рыдать и кусать ладони,
Когда зимой в окно вдруг посмотрит Кай –
И вспомнит…
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
